В Субботу Седмицы третьей по Пасхе, 2.05.26, после Божественной литургии, в нижнем зале состоится пастырская беседа с настоятелем нашего прихода протоиереем Вадимом Закревским.
В связи с этим, хотим поделиться некоторыми откликами, впечатлениями и знаниями, полученными от прихожан, о предыдущих беседах: «… который в какой-то мере тоже является откликом души и разума на те беседы священника, настоятеля прихода, на которых я старался достаточно регулярно присутствовать. Я не буду выделять моменты условно-формальные, хотя в таких беседах нет формальных вещей, но это моменты, которые, тем не менее, очень интересны, по крайней мере, для меня. Это о разнице между священнослужителями и церковнослужителями, о иерархии в церкви. Кстати, для меня было интересным моментом, что служба может совершаться и диаконом при отсутствии священника, но без совершения таинств и без чтения Евангелия, то есть без того, что относится к действиям священника. Кроме того, на меня произвёл большое впечатление тот момент, о котором я, возможно, не задумывался, или, скорее, я его представлял чуть-чуть по-другому. Общеизвестно, что после смерти душа проходит мытарства, и, на сороковой день определяется, куда попадает душа – в рай или в ад. Я как бы считал этот процесс абсолютно законченным, а Страшный Суд мне представлялся, что это под его, если можно так сказать, юрисдикцию будут подпадать люди, которые на тот момент живы. Правда, это входило в некоторое противоречие с написанным в нескольких местах и общеизвестным тезисом, что «и Святые предстанут на Страшном Суде». После одной из бесед настоятеля, посвященной, в том числе, этому вопросу, я понял, что на Страшном Суде возможен, условно говоря, пересмотр определения души, которое она получила после смерти человека, вероятно, и в ту, и в другую сторону, поскольку святые, признанные на земле святыми, по-видимому, предполагается, что их души находятся в раю. И если они будут подвергаться пересмотру, то можно сделать вывод, что, видимо, возможен пересмотр и в одну, и в другую сторону. Кроме этого, определенным откровением для меня были ряд вопросов, которые задавали прихожане на этих беседах, и одним из запавших в душу были вопросы, связанные с ответственностью деятелей культуры и искусства как перед Богом, так и перед людьми в контексте ответственности перед Богом. Как-то над такой постановкой вопроса я до этого не задумывался…»